В два у него вдруг выросли кудри

Биография

Маргарита Константиновна Агашина (29 февраляЯрославль - 4 августаВолгоград) - известная российская поэтесса.

Маргарита Агашина родилась в деревне Бор Ярославской области. Детство поэтессы прошло на фактории «Стрелка» на севере Красноярского края. Отец поэтессы был по профессии врач, по роду своей деятельности ему приходилось кочевать по тайге вместе с эвенками-охотниками.

Мать Маргариты учила эвенкийских детей в школе.

В начале х семья Агашиных перебралась в город Тейково, Ивановской области.

Маргарита пошла учиться в среднюю школу № 4, в которой её мать Елизавета Ивановна, преподавала немецкий язык. Окончила школу в году (на здании школы сейчас установлена мемориальная доска).

После окончания школы поступила в Московский институт цветных металлов и золота, но, не окончив второго курса, ушла в Литературный институт. Горького. Училась на семинарах у В.

Звягинцевой, В. Луговского.

После окончания Литинститута с года жила в Волгограде. Здесь она прожила до конца своей жизни, основную часть своего творчества посвятив городу на Волге, который стал для неё по-настоящему родным.

В за поэму «Моё слово» принята в Союз Писателей. Настоящая известность к Маргарите Агашиной пришла после исполнения Людмилой Зыкиной песни «Растёт в Волгограде берёзка» на её стихи.

Автор 36 сборников.

Её стихи стали песнями: «Растёт в Волгограде берёзка», «Солдату Сталинграда» («Ты же выжил солдат»), «Подари мне платок», «А где мне взять такую песню», «Что было, то было».

Награждена орденом Трудового Красного знамени. Почётный гражданин города героя-Волгограда.

М. Агашина - первый лауреат Всероссийской литературной премии «Сталинград», учреждённой Союзом писателей России, Волгоградской областной администрацией и Волгоградской писательской организацией ().

Маргарита Агашина скончалась в году в возрасте 75 лет.

Похоронена на Центральном (Димитриевском) кладбище Волгограда.

Печаталась как поэт с года. Основная часть творчества поэтессы посвящена Волгограду, его славной истории.

Всего поэтесса выпустила 37 сборников стихов в издательствах Москвы и Волгограда. Многие стихи были положены на музыку и стали известными песнями.


Маргарита Агашина - о себе

Я родилась 29 февраля года в Ярославле. У нас, на левом берегу Волги, не было высоких городских зданий. Деревянные домики с палисадниками, со скамеечками у ворот, дворы, заросшие густой муравой, - раздолье ребятишкам.

Отец мой тогда ещё учился в медицинском институте в Ленинграде. Мама работала, каждое утро уезжала за Волгу на маленьком пароходике «Пчёлка».

Помню первую песню, которую услышала: я лет до трёх без песен не засыпала, и вот бабушка, не имевшая никакого музыкального слуха, укачивала меня одной-единственной песней:

Всё платочки приносила, Одна шаль осталася. Всех хороших прилюбила, Одна шваль осталася.

Такой же бесслухой была и мама, но она же научила нас с сестрой взрослой песне:

Спускается солнце за степи, Вдали золотится ковыль…

Вспоминаю первые стихи, над которыми в два у него вдруг выросли кудри плакала, - «Орина, мать солдатская».

Я ещё не умела читать и только слушала. И вот мама доходила до строк:

Мало слов, а горя реченька, Горя реченька бездонная…

И тут я каждый раз заливалась слезами.

Некрасова дома читали. Все любили его и даже тихо гордились тем, что мы, как и он, ярославские: мы в два у него вдруг выросли кудри происходили оттуда, из некрасовских мест, отцовская деревня Бор - рядом с Грешнёвом. В два у него вдруг выросли кудри Некрасове и его стихах у нас всегда говорили с восторгом, нежностью. Я благодарна за это своей семье и судьбе. Потому что уверена: если бы в детстве я вот так же сильно полюбила другого в два у него вдруг выросли кудри, я писала бы потом совсем другие стихи.

А может быть, и совсем не писала…

Оба моих полуграмотных деда стихов не писали, но были, по-моему, поэтами. Дед по матери - Иван Большаков, по деревенскому прозвищу Ванька Мороз, был весёлым, лихим парнем. Отслужив службу в царской армии, он вернулся в родные места только затем, чтобы жениться, и сразу уехал в Москву. Бабушка, кстати, говаривала, вспоминая: «Я и замуж-то вышла не за Ваньку Мороза, а за Москву».

Дед служил дворником, рассыльным, кондуктором на железной дороге. Однажды, получив новую в два у него вдруг выросли кудри, на изнанке фуражки он написал: «Не тронь, дурашка, - не твоя фуражка!» Дед по отцу - Степан Агашин - в сосновый порог своего дома вбил подкову - верил, наверное, что принесёт она счастье его детям.

Детей было восемь, и на всех одни валенки.

Я думаю: вот от той озорной фуражки и от печальной этой подковы и пошла моя судьба. Дед Иван в своё время всеми правдами и неправдами сумел добиться, чтобы его дочь - моя мама - бесплатно окончила гимназию и стала учительницей.

Отец же, врач, получил высшее образование один из всех своих сестёр и братьев и, конечно, при Советской власти.

в два у него вдруг выросли кудри

Он прошёл в своей жизни четыре войны: рядовым солдатом - гражданскую, был ранен в м году в местечке Гнилой Мост под Витебском, потом, уже военным хирургом, финскую и Отечественную - от июля го и до окончания войны с Японией.

Привольное было у меня детство, хоть и в городе я родилась. Каждое лето ездили мы в Бор. И как же всё это помнится!

Воблой и рогожей пахли пристани, на Бабайках покупали нам землянику - от неё белое молоко в тарелке становилось то голубым, то розовым. Пароходик шлёпал колёсами; у берегов, по колено в воде, стояли коровы - белые морды, чёрные очки. А там - Красный Профинтерн, четыре версты до Бора.

Отцовский дом, огород, чёрная баня, за огородом луг - ромашка, иван-да-марья, колокольчики, а по лугу - речка Ешка, полтора метра шириной…

Потом мы перебрались на Среднюю Волгу, в теперешнюю Пензенскую область. И опять рядом красота: поляны незабудок, дубовые леса и осинники, полные грибов, заросли папоротника, а в них, под каждым кружевным листом, земляника, - не ягодка-две, а сразу пригоршню наберёшь.

Затем жили мы далеко в Сибири, в тайге, в центре Эвенкийского национального округа, на фактории Стрелка Чуни.

Отец зиму и лето кочевал по тайге с охотниками и оленеводами. Мама учила эвенкийских ребят в первой, только что открытой, школе. Над входом в школу - там, где теперь обычное «Добро пожаловать!», - висел плакат: «Рыба, пушнина, финансы, ликбез - вот четыре боевых задачи второго квартала». Запомнились наши дороги - зимой, на оленях через всю тайгу, от Стрелки до Туры. Ехали недели. Везли мешки мороженых пельменей. Ночевали в палатке.

В те детские годы много я видела красоты - и среднерусской, и северной, таёжной.

И люди рядом были прекрасные - простые, добрые, верные. Твёрдо знаю: там, на Севере, я впервые была счастлива оттого, что все были. Всё это и сейчас помню.

Но как-то так шла судьба и складывался характер, что не вся эта разная, счастливая, щедрая красота и даже не экзотика толкнули к первым стихам.

Первые, в два у него вдруг выросли кудри по чувству, стихи написала я, когда отец вернулся с Финской войны.

Стихи были об. Их напечатали в областной пионерской газете и даже грамоту какую-то мне за них прислали. Это произошло уже в маленьком городе Тейкове Ивановской области, где я кончала среднюю школу, и где нашу семью застала Великая Отечественная война…

Сначала мы проводили на фронт отца и учителей.

Потом ребят-старшеклассников. Я окончила курсы сандружинниц и работала в госпитале. Училась в девятом классе в третью, в два у него вдруг выросли кудри, смену. В Тейкове и окрестных лесах и сёлах стояли тогда, как и везде, воинские части. В каждом тейковском доме жили лётчики и десантники. И, конечно, у каждой тейковской девчонки был свой десантник.

Они приходили к нам на школьные вечера, а мы - к ним в землянки, в пригородный лес, с самодеятельными концертами. И я читала свои стихи:

Когда штурвал сожмёт рука пилота, окутав поле дымкой голубой, вас унесут стальные самолёты в далёкий путь, в суровый трудный бой…

О поэтических достоинствах стихов лучше промолчать.

Но мне в последующей жизни довелось выступать, пожалуй, больше, чем. И ни одна аудитория не принимала меня так горячо. К этому времени я уже знала, что есть в Москве Литературный институт, и, конечно, мечтала в нём учиться. Но шла война, и вызов в Москву давали только технические вузы. Мне было всё равно - какой технический, и я выбрала просто институт с красивым названием: Институт цветных металлов в два у него вдруг выросли кудри золота.

Два года училась на горном факультете, сдавала с грехом пополам всякие технические сложности вроде сопромата и теоретической механики, но весной го, не окончив второго курса, ушла в Литературный институт имени Горького.

Нас на курсе числилось двенадцать человек, и только один был прозаиком - остальные писали стихи!

Сначала я попала в семинар Веры Звягинцевой. Был такой «девичий» семинар, который как-то тихо, сам по себе, распался. Меня вызвали на творческую кафедру и предложили - на выбор - два семинара: Михаила Светлова и Владимира Луговского. Светлова я, конечно, знала - «Гренаду», «Рабфаковку», «Двадцать лет спустя» … Мне стало страшно. Боже мой, я - к Светлову?.

И я не сказала, а выдохнула:

- Уж лучше к Луговскому!

Словно это было меньше, проще, чем Светлов. Но я тогда просто не знала ни стихов, ни даже имени Луговского.

Владимир Александрович Луговской - это было то, что нужно моему характеру, моей вечной в два у него вдруг выросли кудри.

На его шумных семинарах, где доброжелательные, но безжалостные собратья по перу громили друг друга, не выбирая выражений, особенно доставалось авторам «тихих» стихов. А тише меня была только Танечка Сырыщева. Владимир Александрович сам читал наши тихие стихи, громко читал.

И подчёркивал голосом то, что этого заслуживало.

Много раз потом, после института, я встречала его в Центральном доме в два у него вдруг выросли кудри, в издательствах. Каждый раз замирала, как на семинарах. И так ни разу и не сказала, как я ему тогда была благодарна.

Да и только ли ему?. В те счастливые времена нам преподавали Павел Антокольский, Константин Паустовский, Михаил Светлов, Александр Яшин, Константин Федин, Лев Кассиль.

Нас учили лучшие профессора Московского университета. Конечно, это было счастье! И единственное, о чём я всю жизнь жалею, это то, что большую половину этого счастья я пропустила мимо ушей: я никогда не была прилежной ученицей.

Но - общежитие!

Этот послевоенный холодный, голодный полуподвал знаменитого дома Герцена, где круглые сутки, в будни и в праздники - на подоконниках, в углах, на лестнице, за столами - громко и вдохновенно, не сомневаясь в своём божьем даре, молодые восторженные личности читали, подвывая, свои стихи, - это был ещё один институт!

Добровольные слушатели тут же громили только что рождённый шедевр, и ты отходил, убитый, думая о том, что у тебя не так, и что же тебе делать. Да, это была великая школа.

И пройти её было не так легко…

Первое доброе слово от институтских ребят - такое долгожданное и строгое - я услышала осенью года на нашем традиционном вечере одного стихотворения.

Я читала тогда «Хлеб го». Конечно же, памятна и дорога по-светловски неповторимая похвала, несколькими годами позже данная Михаилом Аркадьевичем двум моим стихотворениям:

- Всегда пишите «Варю» и «Юрку»! И я буду вас нежно любить в два у него вдруг выросли кудри подавать вам пальто…

В году я окончила институт. Дипломная работа - поэма «Моё слово» - получила отличную оценку и в м была напечатана в журнале «Октябрь».

Тогда же её перевели в Болгарии, а потом в Корее. За эту поэму в году меня приняли в Союз писателей. И до сих пор получаю добрые письма читателей об этой своей первой, по сути, работе и удаче.

С года я живу в Волгограде.

Его судьба, его люди, его матери и вдовы, его стройки, дороги, его необъятные, нелёгкие поля - всё это учило и учит меня жить, быть там, где в два у него вдруг выросли кудри, горевать и радоваться вместе со всеми, не жалеть себя, оставаться самой. Благодарю судьбу за все годы, прожитые в этом городе, дорогом и любимом. За все, выпавшие мне, встречи. За все добрые слова, сказанные мне моими земляками.

…Если бы я жила в другом городе, я писала бы совсем другие стихи.

А может быть, и совсем не писала.

Маргарита Агашина. Избранное. М., Худ. лит.,


АГАШИНА, Маргарита Константиновна (р. dance-chat.ru, деревня Бор Ярославской области) — русская советская поэтесса. В окончила Литературный институт. М. Горького. В опубликовала первые стихи, в — поэму «Моё слово» — лирический монолог матери, осуждающей войну.

В вышел сборник лирических стихов «Моё слово», в — в два у него вдруг выросли кудри лето», в — «Сорок трав». Агашина пишет также стихи для детей («У Алёнушки дела»,и др.).

Лит.: Алигер М., Первый разговор, «Лит. газета»,5 янв., № 3; Огнев В., Искреннее слово поэта, «Знамя»,№ 2; Калитин Н., Творчество в два у него вдруг выросли кудри, «Октябрь»,№ 9.

Краткая литературная энциклопедия: В 9 т.

- Т. 1. - М.: Советская энциклопедия,

Источник: dance-chat.ru

Copyright © 2018